NKB (nkb) wrote,
NKB
nkb

  • Mood:

Поговорим про Грина? А?

А давайте немодно и несовременно поговорим про Грина, а? Не который Грэм, а который Александр Степанович?

Я и про Булгакова хочу, но что-то не играет со мной там почти никто.

А я позавчера "Бегущую" в очередной раз перечитала. И наконец поняла. :)

То есть я теперь на нее вообще с другой стороны смотрю. Когда читаешь в возрасте, меньшем, недели у героев, то воспринимаешь их как мудрых и небывалых, когда в их возрасте - то уже сомневаешься, а когда ты их всех уже значительно старше...

Так, просто на поболтать.

Биче мне раньше казалась такой... возвышенно-идеальной, и все время мучило - ну, почему же у них с Гарвеем не сложилось? А теперь вот совершенно ясно, почему. Именно не хватило "довернутости" на нужное количество градусов. И потом - они с разных полей. :)

 photo UNOw4neORjI_zpse99bcc29.jpg

(за картинку спасибо Натсуми)

Дальше много любимых цитат и немного размышлений и всякого простотакного. Приходите, а? Ну, неужели его больше никто не любит так, как люблю его я?



Во-первых, про Биче.

Вот совсем честно. Богатая взбалмошная девчонка. 19 лет. Денег много. Думает, что знает все, только на руке ей этого еще не написали, :) но на лбу прямо звездой горит... Вынь-положь игрушку из детства. А получается - совсем не то.

"- Рады ли вы? - спросил я, наклоняясь к Биче.
- Едва ли. - Биче всматривалась. - У меня нет чувства приближения к той
самой "Бегущей по волнам", о которой мне рассказывал отец, что ее выстроили
на дне моря, пользуясь рыбой пилой и рыбой-молотком, два поплевывающих на
руки молодца-гиганта: "Замысел" и "Секрет".
- Это пройдет, - заметил Ботвель. - Надо только приехать и осмотреться.
Ступить на палубу ногой, топнуть. Вот и все.
- Она как бы больна, - сказала Биче. - Недуг формальностей.. и довольно
жалкое прошлое.
- Сбилась с пути, - подтвердил Ботвель, вызвав смех.
- Говорят, нашли труп, - сказал лодочник, присматриваясь к нам. Он,
видимо, слышал обо всем этом деле. - У нас разное говорили...
- Вы ошибаетесь, - возразила Биче, - этого не могло быть.
Шлюпка стукнулась о борт. На корабле было тихо.
- Эй, на "Бегущей"! - закричал, вставая, Ботвель. Над водой склонилась
неясная фигура. Это был агент, который, после недолгих переговоров,
приправленных интересующими его намеками благодарности, позвал матроса и
спустил трап.
Тотчас прибежал еще один человек; за ним третий. Это были Гораций и
повар. Мулат шумно приветствовал меня. Повар принес фонарь. При слабом,
неверном свете фонаря мы поднялись на палубу.
- Наконец-то! - сказала Биче тоном удовольствия, когда прошла от борта
вперед и обернулась. - В каком же положении экипаж?"

Тоном удовольствия. А через несколько мгновений -

" - Начинаю представлять, - сказала Биче. - Очень все это печально. Очень
грустно! Но я не намереваюсь долго быть здесь. Взойдемте наверх.
- То чувство не проходит?
- Нет. Я хожу, как по чужому дому, случайно оказавшемуся похожим. Разве
не образовался привкус, невидимый след, с которым я так долго еще должна
иметь дело внутри себя? О, я так хотела бы, чтобы этого ничего не было!
- Вы оскорблены?
- Да, это настоящее слово. Я оскорблена. Итак, взойдемте наверх."

И тут Гарвей с его нелепой взрывной историей, которой просто нет места в ее конопляном поле.

"- Простите мое неумение дипломатически окружать вопрос, - произнесла
девушка. - Вчера... - Гарвей! Скажите мне, что вы пошутили!"

Да, ей это НАДО. А он - не может. И правильно делает.

"-Гарвей, этого не было?!
- Биче, это было, - сказал я. - Простите меня."

И на этом - все. Оборви Грин тут - было бы вообще запредельно жестоко. Но ведь это же Грин...

И он дает Гарвею третий шанс, а поскольку имя Гарвею все же Томас, а не Петр, то он наконец-то не отрекается, а хватает в охапку именно ТУ, с кем он повернут на именно нужное число градусов...

"Когда мне хотелось отдохнуть, остановить внимание на чем-нибудь
отрадном и легком, я вспоминал Дэзи, ворочая гремящее, не покидающее
раскаяние безвинной вины Эта девушка много раз расстраивала и веселила меня,
когда, припоминая ее мелкие, характерные движения или сцены, какие прошли
при ее участии, я невольно смеялся и отдыхал, видя вновь, как она возвращает
мне проигранные деньги или, поднявшись на цыпочки, бьет пальцами по губам,
стараясь заставить понять, чего хочет. В противоположность Биче, образ
которой постепенно становился прозрачен, начиная утрачивать ту власть, какая
могла удержаться лишь прямым поворотом чувства, - неизвестно где находящаяся
Дэзи была реальна, как рукопожатие, сопровождаемое улыбкой и приветом. Я
ощущал ее личность так живо, что мог говорить с ней, находясь один, без
чувства странности или нелепости, но когда воспоминание повторяло ее нежный
и горячий порыв, причем я не мог прогнать ощущение прильнувшего ко мне тела
этого полуребенка, которого надо было, строго говоря, гладить по голове, - я
спрашивал себя:
- Отчего я не был с ней добрее и не поговорил так, как она хотела,
ждала, надеялась? Отчего не попытался хоть чем-нибудь ее рассмешить?"

Тут так хочется вспомнить Осленка-Крамарова, и его "Потому что - КОЗЕЛ!" в ответ на риторику Матея-Козленка из "Мамы"... Но Мироздание благоволит, и вот однажды, праздно шатаясь по очередному чужому городу и раздумывая, не купить ли игрушечную каравеллу, Гарвей вдруг чувствует, что...

"Вдруг она исчезла. Исчезло все: улица и окно. Чьи-то теплые руки,
охватив голову, закрыли мне глаза. Испуг, - но не настоящий, а испуг
радости, смешанный с нежеланием освободиться и, должно быть, с глупой
улыбкой, помешал мне воскликнуть. Я стоял, затеплев внутри, уже догадываясь,
что сейчас будет, и мигая под шевелящимися на моих веках пальцами, негромко
спросил:
- Кто это такой?"

И вот оно, это решающее, обоюдочестное объяснение:

" - Дэзи, милая Дэзи, - сказал я, - я счастлив вас видеть! Я очень
виноват перед вами! Вы здесь одна? Ну, здравствуйте!
Я пожал ее вырывавшуюся, но не резко, руку. Она привстала на цыпочки и,
ухватясь за мои плечи, поцеловала меня в щеку.
- Я вас люблю, Гарвей, - сказала она серьезно и кротко. - Вы будете мне
как брат, а я - ваша сестра. О, как я вас хотела видеть! Я многого не
договорила. Вы видели Фрези Грант?! Вы боялись мне сказать это?! С вами это
случилось? Представьте, как я была поражена и восхищена! Дух мой захватывало
при мысли, что моя догадка верна. Теперь признайтесь, что - так!
- Это - так, - ответил я с той же простотой и свободой, потому что мы
говорили на одном языке
( - ДА! ВОТ!!!! - НК). Но не это хотелось мне ввести в разговор.
- Вы одна в Леге?
Зная, что я хочу знать, она ответила, медленно покачав головой:
- Я одна, и я не знаю, где теперь Тоббоган. Он очень меня обидел тогда;
может быть - и я обидела его, но это дело уже прошлое. Я ничего не говорила
ему, пока мы не вернулись в Риоль, и там сказала, и сказала также, как
отнеслись вы. Мы оба плакали с ним, плакали долго, пока не устали. Еще он
настаивал; еще и еще. Но Проктор, великое ему спасибо, вмешался. Он
поговорил с ним. Тогда Тоббоган уехал в Кассет. Я здесь у жены Проктора; она
содержит газетный киоск. Старуха относится хорошо, но много курит дома, - а
у нас всего три тесные комнаты, так что можно задохнуться. Она курит трубку!
Представьте себе! Теперь - вы. Что вы здесь делаете, и сделалась ли у вас -
жена, которую вы искали?
Она побледнела, и глаза ее наполнились слезами.
- О, простите меня! Язык мой - враг мой! Ваша сестра очень глупа! Но вы
меня вспоминали немного?
- Разве можно вас забыть? - ответил я, ужасаясь при мысли, что мог не
встретить никогда Дэзи. - Да, у меня сделалась жена вот... теперь. Дэзи, я
любил вас, сам не зная того, и любовь к вам шла вслед другой любви, которая
пережилась и окончилась."

Как же это замечательно. Вот... правда. И я сижу и снова и снова думаю, что Грина непременно нужно читать, и именно в самом начале юности. Он входит в самые глубинные структуры и что-то в них меняет. И начинаешь звучать в унисон с НАСТОЯЩИМ. И это - правда бесценно. Особенно, если периодически об этом вспоминать и снова подстраиваться под этот камертон.


И просто пара любимых цитат:

"Среди уродливых отражений жизненного закона и его тяжбы с духом моим я
искал, сам долго не подозревая того, - внезапное отчетливое создание:
рисунок или венок событий, естественно свитых и столь же неуязвимых
подозрительному взгляду духовной ревности, как четыре наиболее глубоко
поразившие нас строчки любимого стихотворения. Таких строчек всегда - только
четыре."

"- Нет, вы опять шутите. Я верю потому, что от этой истории хочется
что-то сделать. Например, стукнуть кулаком и сказать: "Да, человека не
понимают".
- Кто не понимает?
- Все. И он сам не понимает себя."

"Что не было мне понятно, - стало понятно теперь. Подняв за подбородок
ее упрямо прячущееся лицо, сам тягостно и нежно взволнованный этим детским
порывом, я посмотрел в ее влажные, отчаянные глаза, и у меня не хватило духа
отделаться шуткой.
- Дэзи! - сказал я. - Дэзи!
- Ну да, Дэзи; что же еще? - шепнула она.
- Вы невеста.
- Боже мой, я знаю! Тогда уйдите скорей!
- Вы не должны, - продолжал я. - Не должны...
- Да. Что же теперь делать?
- Вы несчастны?
- О, я не знаю! Уходите!
Она, отталкивая меня одной рукой, крепко притягивала другой. Я усадил
ее, ставшую покорной, с бледным и пристыженным лицом; последний взгляд свой
она пыталась скрасить улыбкой. Не стерпев, в ужасе я поцеловал ее руку и
поспешно вышел. "

"вошли ее родственники, хозяева дома - старичок и старушка, круглые, как два старательно одетых мяча, и я был представлен им девушкой, с облегчением убедясь, что они ничего не знают о
моей истории.
- Вы приехали повеселиться, посмотреть, как тут гуляют? - сказала
хозяйка, причем ее сморщенное лицо извинялось за беспокойство и шум города.
- Мы теперь не выходим, нет. Теперь все не так. И карнавал плох. В мое время
один Бреденер запрягал двенадцать лошадей. Карльсон выпустил "Океанию" -
замечательный павильон на колесах, и я была там главной Венерой. У Лакотта в
саду фонтан бил вином.. О, как мы танцевали!
- Все не то, - сказал старик, который, казалось, седел, пушился и
уменьшался с каждой минутой, так он был дряхл. - Нет желания даже выехать
посмотреть. В тысяча восемьсот... ну, все равно, я дрался на дуэли с
Осборном. Он был в костюме "Кот в сапогах". Из меня вынули три пули. Из него
- семь. Он помер.
Старички стояли рядом, парой, погруженные в невидимый древний мох;
стояли с трудом, и я попрощался с ними.
- Благодарю вас, - сказала старушка неожиданно твердым голосом, - вы
помогли Биче устроить все это дело. Да, я говорю о пиратах. Что же, повесили
их? Раньше здесь было много пиратов.
- Очень, очень много пиратов! - сказал старик, печально качая головой.
Они все перепутали. Я заметил намекающий взгляд Биче и, поклонясь,
вышел вместе с ней, догоняемый старческим шепотом:
- Все не то... не то... Очень много пиратов!"


"С ней шла огромная собака, вид которой, должно быть, потрясал мосек; теперь эта собака смотрела на
меня, как на вещь, которую, вероятно, прикажут нести."

"Собака... ты тут. Ее зовут "Хлопс". А надо бы назвать "Гавс"."

"В те дни жизнь поставила меня перед запертой дверью,
от которой я не имела ключа, чтобы с его помощью убедиться, не есть ли это
имитация двери. Я не стучусь в наглухо закрытую дверь. Тотчас же
обнаружилась невозможность поддерживать отношения. Не понимаю - значит, не
существует!

- "Это сказано запальчиво!" - заметил Каваз.
- "Почему? - она искренне удивилась. - Мне хочется всегда быть только собой. Что может быть скромнее, дорогой доктор?"
- "Или грандиознее", - ответил я, соглашаясь с ней.

"Он порылся в портфеле и извлек небольшой конверт, на котором стояло мое
имя. Посмотрев на Дэзи, которая застенчиво и поспешно кивнула, я прочел
письмо. Оно было в пять строчек: "Будьте счастливы. Я вспоминаю вас с
признательностью и уважением. Биче Каваз".
- Только-то... - сказала разочарованная Дэзи. - Я ожидала большего. -
Она встала, ее лицо загорелось. - Я ожидала, что в письме будет признано
право и счастье моего мужа видеть все, что он хочет и видит, - там, где
хочет. И должно еще было быть: "Вы правы, потому что это сказали вы, Томас
Гарвей, который не лжет". - И вот это скажу я за всех: Томас Гарвей, вы
правы. Я сама была с вами в лодке и видела Фрези Грант, девушку в кружевном
платье, не боящуюся ступить ногами на бездну, так как и она видит то, чего
не видят другие. И то, что она видит, - дано всем; возьмите его! Я, Дэзи
Гарвей, еще молода, чтобы судить об этих сложных вещах, но я опять скажу:
"Человека не понимают". Надо его понять, чтобы увидеть, как много
невидимого. Фрези Грант, ты есть, ты бежишь, ты здесь! Скажи нам: "Добрый
вечер, Дэзи! Добрый вечер, Филатр! Добрый вечер, Гарвей!"
Ее лицо сияло, гневалось и смеялось. Невольно я встал с холодом в
спине, что сделал тотчас же и Филатр, - так изумительно зазвенел голос моей
жены. И я услышал слова, сказанные без внешнего звука, но так отчетливо, что
Филатр оглянулся.
- Ну вот, - сказала Дэзи, усаживаясь и облегченно вздыхая, - добрый
вечер и тебе, Фрези!
- Добрый вечер! - услышали мы с моря. - Добрый вечер, друзья! Не скучно
ли вам на темной дороге? Я тороплюсь, я бегу..."

Tags: 5 gratitudes, NKB - Творческое, Кое-что про NKB, Литературоведение, ХК, Хроники Города Эр...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 42 comments