NKB (nkb) wrote,
NKB
nkb

  • Mood:

Кое-что про интернет-отношения, La vie en mieux Анны Гавальды и Кадетский монастырь Лескова.

Интернет-общение - это такая... карта памяти, наверное. Нелинейное мышление, паутина, звоночки, вот это все. С кем-то сближаешься, и уже после первых обменов битами-байтами чувствуешь - это МОЕ, насовсем, и ничего уже не изменится. С кем-то вежливо раскланиваешься, ведешь учтивые беседы, не переходя границ, сохраняя и смакуя то самое "Вы", которое уже и не в моде, и вообще под негласным запретом, несмотря на все еще сохраняющуюся норму Розенталя. Кто-то налетает вихрем, задаривает вниманием и подарками, чтобы потом, споткнувшись о разногласии в мировоззрении (да что там мировоззрение - пара фраз про страну, в которой ты - свой, и по пачпорту тоже, и имеешь полное право ее любить-ненавидеть, и тебя за это право уже линчуют), устроить скандал-юрьевдень-показательный расфренд-травлю, а ты сидишь посреди вот этой всей любви-ненависти, крутишь в руках белые вельветовые штаны 98 размера и думаешь, когда улеглась вся пыль и оплакана-похоронена главная зачинщица бардака пятилетней давности - "и что это было, Холмс?"

Кого-то тихо оставляешь сам. Без показательных расфрендов и "писем счастья" - прощай навек, я не могу тебя читать, у нас не сошлись файлы и разбежались куклы буквы. Тихо - потому что все равно и ему тоже будет... царапинка. И потому, что давно уже ничего не хочется выяснять и решать, особенно через систему двоичного кода, а не на кухне за чашкой крепкого чая и зефиркой. За зефирками и помадкой все равно такие штуки не прокатят пышто.

Это было начало бессвязного утреннего бреда. Дальше будет еще хуже, но и про книжки слегка, так что я предупредила.



Ушел и ушел. Но порой какая-то ассоциация дернет ниточку - и идешь смотреть, а что там, в жизни тех, кто уже не в твоем радиусе? Или хотя бы не в жизни, а в отражении через такой не модный теперь жж? В открытом доступе, конечно, отражения вторичные, но все же.

Сегодня утром пошла вот так, по вторичной ассоциации. С человеком разошлись давно, ничего не выясняя, просто отношения отпали, как жесткая корочка на сбитой когда-то коленке. Корочки не жаль, конечно, а вот место, где свалился, помнится, - уже не болью, а ностальгией, - потому что там ты, конечно, угрохал блестящий и дорогущий велик, но там же и подняли тебя крепкие руки, и было это злющее, первой реакцией, чтоб не разрыдаться, когда некстати жалеют, а ты привык уже сам, все сам, - "Я вас очень прошу, идите, пожалуйста, к черту!" - но было и второе, спокойное, уверенно-веселое, - "Пойду, раз велели, но коленку-то давай все же хотя бы промоем, а?" И вот это уже точно навсегда, как и тогдашние новые знакомства, встречи, посиделки, гитара и новый год в самом начале нового века...

Так я вроде про книжки хотела. В том журнале человек часто расказывает про прочитанное, и чаще всего оно мне резонирует. Сегодня утром это был "Ян" Анны Гавальды. И это было... как заменить батарейки, как встать с утра и начать новую жизнь, как... И легкая неловкость - "Ты и Лаилиэ, ты и Асархадон"... Я и Ян, и Мелани одновременно. Его недовольство видимостью жизни, ее безапелляционная уверенность в правильности... Дрова, наломанные с его родителями - о, моя Западная Вирджиния, о, эти простые отношения, эти ничего не знающие горцы... Его комиксы, мой литературный снобизм, сошедшиеся воедино в "бараке" (мне бы такие хоромы, как те "бараки" контрразведки США) посреди самого модного района в Берлине, когда на мое снисходительное "Ну, покажи же мне что-нибудь из... своих комиксов" - мне на колени положили "Кукольный Дом", только что прилетевший из Штатов, да, первое издание "The Sandman", и да, вовлекшись в водоворот Гейманского мира, я забыла себя, забыла - СВОЕ, за что и расхлебываю теперь профневостребованность, а ведь нужно было-то всего-навсего написать ему ТОГДА, пока никто еще не понял и не распробовал, и не было ни бестселлеров, ни чужих переводов и приближений... А теперь вот сиди, копайся в своих... тетрадках и сушеных розах, и понимай, что были же проблески, но ...

К ЧЕРТУ.

К СЕМИ ЧЕРТОВЫМ БЛИНСКИМ БРОНТОПАВАМ.

За вчера я поняла важную разницу. Для себя. Сделала вывод.

Борзое перо, как и серьезное лицо, - не признак ума, господа. Надо еще уметь и применить данное. Нужна тема. И для меня важно - чтоб прочитанное поднимало и окрыляло. Тогда я его помню. Тогда мне хочется расправить крылья и летать. Как сейчас. Как летом, когда я открыла "Праведников" Лескова - и пропала в "Кадетском монастыре".

Вчера по некой ссылке нашла книжку - тоже своего ровесника, автобиографическую, про детство-юность в СССР. Борзое перо. Первые пару страниц, в которых про раннее детство, пробежала с удовольствием. А дальше пошла исключительно тема "я попробовал водку, я выпил водки, водка определила мое дальнейшее бытие". И читать тут же расхотелось. Ни о чем. Потому и не рассказываю, что за автор и что за книжка.

А сегодня утром был "Ян". Которого захотелось послать Фреду. А упс, на английском не вышла еще, да и вообще - это, оказывается, только середина сосиски, то есть половина книжки-то. Ну... Посмотрела отрывок в оригинале. И... заказала ее всю. Оказалось, что по прочтении русского перевода (кстати, изумительно хорошо сделанного) я прекрасно понимаю все конструкции оригинала как минимум в аннотации.

Может, не так и страшен этот ваш французский, м? :))))

И - да, отъедать самые острые уголки у чужих тортиков и уходить с сеанса до того, как включат свет в зале, - это поправдашнее свинство и повод не общаться. Полностью согласна.

Не говоря уже о "ты классный, а вот родители у тебя... В общем, или я, или они". Да, Влад, я все еще про это. И одного этого уже бы хватило, чтобы ничего не было. Да его, собственно, и не было никогда.

Пойду я к своим девочкам. И к своему единственному Медведю. Правда, пиджак у него не настолько пестрый, и бабочки нет, но разве это самое важное? :)

"Я мысленно собирался в путь: голова, руки, ноги, ключи, пиджак, лестница, кровать, кома, как вдруг на мою голову, как нож гильотины, обрушилась его спокойная фраза:

— По доброте душевной можно загубить всю свою жизнь.

Он поймал мой взгляд, и некоторое время мы пристально смотрели друг другу в глаза. Я строил из себя жертву, а он палача, но конечно же, я при этом выглядел более злобным. Почему он мне это сказал?

— Почему вы мне это сказали?

— Из-за додо.

О’кей. Он был пьян в стельку.

— Что, простите?

— Додо. Знаешь, такие большие птицы с крючковатыми клювами, жившие на Маврикии, пока наши предки всех их не истребили…

Так, ладно. Теперь у нас в программе краткий выпуск «Мира дикой природы».

Он продолжал:

— Ведь не было никаких оснований для того, чтоб эти крылатые создания нас покинули. Их мясо оказалось невкусным, пение и оперение не представляли ни малейшего интереса, да и выглядели они настолько уродливо, что не пришлись по вкусу ни одному королевскому двору Европы. И все же они исчезли. Все до одного… Они жили там испокон веков, и всего за каких-нибудь шестьдесят лет люди… человеческий прогресс окончательно стер их с лица земли. И ты знаешь почему, мой маленький Ян?

Я отрицательно покачал головой.

— По трем пустяковым причинам. Во-первых, по доброте душевной они были не пугливы и легко подходили к людям. Во-вторых, они не умели летать, их маленькие смешные крылышки были совершенно никчемны. И в-третьих, потому что они не защищали свои гнезда, бросая яйца и малышей на произвол судьбы. Вот так: три маленьких промаха и их больше нет. Не осталось ни одного.

Ну что ж… уф… как бы это сказать? История истребления маврикийских дронтов, изложенная мне во втором часу ночи моим карманным оракулом, признаюсь, была чем-то, чего я вовсе не ожидал.

Он пододвинул свой табурет к столу и наклонился ко мне.

— Ян?

— Гм…

— Не позволяй им тебя уничтожить.

— Что простите?

— Защищайся. Защищай свое гнездо."

Пер. Татьяны Поздневой

Tags: Кое-что про NKB, Литературоведение, Отзывы и рецензии, Очень личное, Читалочка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments